Форум » Снег, освещенность, погода » Про такую, про погоду, так и хочется сказать... (с) (продолжение) » Ответить

Про такую, про погоду, так и хочется сказать... (с) (продолжение)

W: Тут много говорили про погоду. Правда предположительно.... Решил, хватит ...ской "самодеятельности" , проще взять данные из независимого и компетентного источника и попытаться все это проанализировать на дату - "ночь с 01 на 02 февраля 1959 г." То что получилось см. ниже. Состав "преступления": 1.Схема метеостанций в районе и вокруг. 2. Данные по погоде с сайта ftp://ftp.ncdc.noaa.gov/pub/data/gsod/ (это немецкий сайт, который имеет наибольший архив погоды с.... по.... , в т. ч. и за 1959 год. Конечно не по абсолютно всем, но по достаточному количеству ГМС в интересующим нас районе) . Пришлось перевести все данные оттуда с англо-непонятных единиц в "понятные простому советскому человеку". Схема полей температуры, давления (отсюда и направления ветров и их потенциальные возможности по скорости), и пр. 3. Краткие выводы и заключения. 4. Еще не доделал, но надеюсь - карта воздушных течений в районе перевала, на базе полученных "полуглобальных" с разброской по высотным течениям и примерной оценкой реальных скоростей ветров +/- 20..30% от того, что могло быть на самом деле. Далее следует сериал триллеров о погоде

Ответов - 221, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 All

Тик: Следующая книга: По нехоженой земле (речь идёт о Северной Земле) Автор: Ушаков Георгий Алексеевич например, здесь и далее 2. Условия при урагане (без метелевого снега) 10 мая неудачи продолжались. Полуослепший<cнежная слепота> Журавлев лежал в палатке с завязанными глазами <...> Более серьезная опасность пришла с другой стороны. Арктика дала очередной «концерт», доставивший нам куда больше хлопот и переживаний, чем вынужденная задержка. Обсудив создавшееся положение, мы, наконец, крепко заснули. Но через несколько часов были разбужены ветром. Он был очень странным: каждую минуту менял направление, то спадал, то с силой обрушивался на палатку и, как бы ощупывая ее и проверяя прочность креплений, дергал то за одну стропу, то за другую. Парусина вздрагивала, трепетала и оглушительно хлопала под его напором. Выглянув из палатки, я увидел необычную картину. Над морскими льдами, километрах в 5—7 от лагеря, крутилось несколько огромных снежных вихрей. Это были настоящие снежные смерчи < как раз не смерчи в классическом понимании, связанные с грозовыми облаками. По крайней мере, не совсем ясно.> Внешне они напоминали вихри над степными дорогами в знойный летний день, только в сотни раз превосходили их по размерам. В своем бешеном круговороте они то приближались к лагерю, то отодвигались к морю. Должно быть, поэтому ветер в районе лагеря то ослабевал, то несся с головокружительной скоростью. С каждой минутой сила ветра нарастала. Не было сомнения, что нам предстояло пережить нечто серьезное. Накануне мы не нашли для лагеря ни одного хорошего снежного забоя. Вероятно, ветер гулял здесь частенько. Кругом лежал почти полностью обнаженный лед. Палатка была установлена на неглубоком забое. Колья строп могли быть вырванными, и тогда шторм неминуемо должен был порвать палатку в клочья или же просто унести ее, как листок бумаги. Некоторые колья уже расшатало, оттяжки ослабели, и парусина хлопала все сильнее. А ветер крепчал. Надо было спасать наше жилье. Вдвоем с Урванцевым мы вылезли наружу. Вход в палатку был с наветренной стороны, и мы не рискнули им воспользоваться — выбрались из-под задней полы. Смерчей уже не было видно. Метель и не начиналась, так как на льду не было снега. Но ветер буйствовал с невероятной силой. Все попытки встать на ноги оканчивались неудачей: ветер сбивал с ног и на несколько метров отбрасывал от палатки. Журавлев с завязанными. глазами оставался внутри. Он вцепился в парусину и повис на ней, стараясь уменьшить образовавшуюся слабину и не давая полотнищу хлопать. А мы, оглушенные неистовым воем бури, задыхаясь, ползали по льду. С невероятным трудом удалось подтянуть груженые сани, привязать к ним палатку, собрать все имевшиеся ремни и веревки, укутать и туго стянуть палатку, точно тюк хлопка. Под веревки, на скатах палатки, подсунули лыжи и шесты. После этого парусина перестала надуваться и хлопать. Не имея возможности подняться, мы лежали на льду и смотрели на наше убежище. Палатка съежилась, словно в страхе перед разъяренной стихией. Выглядела она жалко и смешно. Зато появилась надежда, что мы не останемся без жилья. Лыжные палки, использованные в качестве распорок внутри палатки <ничего не напоминает?>, еще больше укрепили ее. Все это было сделано вовремя. Буря неумолимо нарастала. С трудом разместившись в стянутой палатке, все еще не совсем уверенные в том, что даже в таком виде она устоит против урагана, мы, не раздеваясь, лежали поверх спальных мешков и напряженно ждали исхода событий. Снаружи доносился беспрерывный гул. Иногда сквозь него раздавался пронзительный визг ветра. Впечатление было такое, будто мы сидели под железнодорожным мостом и над нашими головами с грохотом, гулом и свистом несся бесконечно длинный поезд. Утром, когда крепили палатку, под защитой айсберга скорость ветра равнялась 20 метрам в секунду, а на открытом месте она превышала 30 метров. После полудня я вылез наружу. В море опять носились снежные вихри. Лежа около палатки, я поднял руку с анемометром. Он показал, что скорость ветра достигала 27 метров в секунду. Я отполз метров на сорок, выбрался из-за айсберга на открытое место и вновь поднял руку с прибором. Его крестовина с полушариями слилась в еле уловимый нимб. Отсчет показал, что здесь ветер несся со скоростью свыше 37 метров в секунду. И это над самой поверхностью льда. Что делалось в вышине и дальше в море — сказать невозможно. Дышать было трудно. Подняться я не мог. Пришлось возвращаться ползком. Ветер такой силы на Северной Земле мы наблюдали впервые. Раньше мы переживали чуть ли не все ветры, имеющие наименования по шкале: слабые, свежие, резкие, сильные, очень сильные и штормовые; но в такой еще не попадали. Над нами неслась уже не буря, а настоящий ураган. Во время вылазки я еще крепче стянул палатку. Теперь она совсем сплющилась, площадь парусности ее стала ничтожной. Уверенность в устойчивости нашего убежища укрепилась. Мы уже более спокойно ждали улучшения погоды. Весь день буря пела свои дикие песни. А вечером неожиданно начала стихать. Через полчаса ветра точно не бывало. Наступил полный штиль. Тишина наступила внезапно, словно бурю мы видели только в кошмарном сне. Лагерь сразу оживился. Начали кормить собак. Потом собрались было «распаковывать» палатку. И хорошо, что не начали с нее. Посмотри, опять начинается! — окликнул меня Урванцев. Я взглянул в море. Там опять в бешеном хороводе неслись снежные вихри. — Сейчас начнется у нас! И действительно, не прошло и четверти часа, как ураган вновь обрушился на нас. Разница была лишь в том, что теперь ветер несся не с моря, как раньше, а с противоположной стороны —с ледникового щита. Через час опять наступила полная тишина, которая очень скоро сменилась ревом ветра со стороны моря. И так до поздней ночи. Было похоже, что мы находимся в районе одного смерча <хорош смерч, живёт сутками>, передвигающегося на небольшом пространстве, и направление ветра зависит от того, с какой стороны от нас бушует смерч.

Тик: 3. Наконец, ураган с метелью (склона нет, палатка стоит на морском льду). Новая страда. В полдень минуло двое суток, как мы с Журавлевым, точно медведи в берлоге, лежим в палатке, тоскуем и слушаем вой метели. Да еще какой метели! Такую в здешних краях мы переживали всего лишь три-четыре раза. Скорость ветра не спадает ниже 20, преимущественно держится на 22–23, часто достигает 25 метров в секунду и все еще продолжает усиливаться. Окружающий пейзаж меняется на глазах. Правда, из-за бешеного снежного вихря мы видим очень мало. Не в силах стоять на ногах, ползая по-пластунски, мы наблюдаем, да и то больше ощупью, только небольшую площадку между двумя высокими грядами торосов, где раскинут наш лагерь. Площадка заносится новыми и новыми сугробами. Еще вчера похоронены под снегом наши собаки и сани. Палатка на три четверти погрузилась в сугроб. Видневшийся гребень мы обложили снежными кирпичами. Теперь снег забил щели между кирпичами, ветер сгладил неровности, и наше убежище совсем стало похожим на звериную нору. Чтобы попасть в него, надо нырять вниз. Все же сходство его с медвежьей берлогой только внешнее. И все преимущества, к нашему сожалению, целиком на стороне берлоги. В ней не живут сразу два взрослых медведя <как насчёт 9 человек?>, и поэтому там просторнее, чем у нас. В ней, под многометровыми заносами, значительно теплее и тише, чем в палатке. И, наконец, самое главное, всякая берлога находится на земле, и обитателю ее нечего опасаться, что под ним расколется пол или что он вместе со своим жильем будет унесен в открытый океан. Во всем этом у нас нет ни малейшей уверенности. Наш лагерь находится (во всяком случае, должен бы находиться) среди морских льдов, на половине прямой линии между южным выгибом островов Седова и мысом Кржижановского на острове Октябрьской Революции. Термометр внутри палатки, когда в ней не горит примус, показывает от 30 до 32° мороза, а вчера температура падала до — 39°. Метель такая, что даже днем трудно что-либо рассмотреть, а ночью нас окружает непроглядная бушующая тьма. Она гудит, свистит, стонет и со скоростью курьерского поезда несется куда-то в неизвестность. В темноте не видно собственных рук. Откройся под нотами трещина, и не заметишь ее — шагнешь в полной уверенности нащупать твердую опору. Правда, при таком ветре не только нельзя шагнуть, но и просто встать на ноги. Может быть, это и к лучшему. Ползать сегодня безопаснее, чем ходить. Руками можно ощупать появившуюся трещину и таким образом избежать риска нырнуть в воду. — Эх, и стругает, любо-дорого! Не то сбесилась, не то боится на свидание к лешему опоздать! — восхищается охотник метелью. И тут же совсем другим тоном добавляет: — Хотел бы я знать, где мы сейчас находимся? Не может так случиться, — метель стихнет — глядь, а мы перед Архангельском? Прямо к набережной причаливаем — встречайте, мол, полярных героев! Вот было бы здорово! Интерес к местоположению нашего лагеря далеко не праздный. Мы знаем, где остановил нас шторм, но где находимся сейчас, не имеем ни малейшего представления. Хочется верить, что лагерь все еще на прежнем месте. Пожалуй, мы даже и верим в это. Но наша вера не подкреплена ничем, кроме собственного желания оставаться на месте. Многое заставляет опасаться, что положение уже изменилось или может измениться в любую минуту далеко не в нашу пользу. Морские льды в этом году слабые и беспрерывно передвигаются, а ветер уже более 50 часов со страшной силой несется с северо-востока, то-есть со стороны Земли. Он может оторвать припай, выгнать льды из залива Сталина, а вместе с ними выбросить в открытое море и наш лагерь. Это было бы очень неприятно, хотя до безнадежности положения еще далеко. Если нас и унесет в море, но лед под нами не будет смят вместе с лагерем, то гибель, тем более немедленная, пока не угрожает. Полярная зима в самом разгаре. Морозы еще скуют льды. И мы, располагая трехнедельным запасом корма для собак (при катастрофических обстоятельствах он превратится в продовольствие для нас), сможем выбраться на Землю. Но такие приключения нас совсем не привлекают. У нас нет никакой охоты прерывать работу и пускаться в более чем рискованное плавание. Поэтому мы с надеждой думаем об окружающих нас торосах. Перед тем как начала бушевать метель, мы видели, что в некоторых местах торосы громоздятся холмами высотой в 14–15 метров. Возможно, что некоторые из них стоят на мели и смогут удержать льды при любой буре. Сегодня утром в восемнадцати шагах от палатки появилась трещина. Она разделила пополам участок, где расположились на ночлег собаки, и к концу дня расширилась до 30 сантиметров. Медленное расширение служит хорошим признаком: повидимому, трещина — чисто местного характера, и льды еще не пришли в движение. Однако появление трещин напоминает об опасности. Надо быть в полной готовности на случай резкой передвижки льдов. Решили откопать из-под снега сани, чего бы это нам ни стоило. Ведь на санях все наши запасы, необходимые при вынужденном плавании. Ветер валил с ног, вихрь не давал дышать, 35-градусный мороз казался нестерпимым, на лице каждые пять минут образовывалась ледяная маска. Еле удерживаясь на коленях, мы долбили сугроб, а метель взамен одной отброшенной нами лопаты снега бросала целый сугроб. Мы пытались сделать невозможное, пока не выбились из сил и не убедились в полной тщетности своих усилий. Но примириться с таким положением и отдать себя на волю судьбы было не в нашем характере. Отдышавшись в палатке и выпив по чашке чаю, мы возобновили борьбу с беснующимся вихрем. На этот раз мы избрали другую тактику. Вместо лопат вооружились ножовкой. Лежа на снегу, с наветренного края сугроба, под которым были погребены сани, мы начали выпиливать большие снежные кирпичи и складывать из них стенку, точно так же, как московские строители сооружают дом из шлако-бетонных блоков. Первые два ряда кирпичей удалось положить не поднимаясь. Третий ряд положили, стоя на коленях. Потом мы вынуждены были встать на ноги. Но теперь уже помогала возведенная метровая стенка. Ветер прижимал нас к ней, точно листы бумаги, и надо было сделать усилие, чтобы оторваться от нее и снова лечь на снег. Буря крутила вихри, ветер оглушал воем, словно стараясь превратить нас в пыль и унести вместе со снегом, но наша стенка все же росла. Через час она полукруглым барьером, высотой более полутора метров, опоясала то место, где были занесены сани. За стенкой образовалось относительное затишье. Мы довольно быстро откопали сани и, чтобы вновь не завалило сугробом, подняли их на снежную стенку и как следует укрепили. Собак разместили под защитой стенки. Теперь, в случае резкой передвижки льдов или опасности торошения, можно было в одно мгновение сдернуть сами со снежной стенки и принять нужные меры. Когда все было сделано, нас охватило чувство невольной гордости, сознания собственной силы, и мы еще долго не уходили в палатку, лежали вместе с собаками под защитой возведенной стены, курили трубки и любовались результатами своего труда. Журавлев даже запел: — Будет буря, мы поспорим… Голос потонул в гуле бури. Охотник махнул рукой и прокричал: — Ладно, ладно! Шумишь ты громче, а мы все-таки сильнее. Посмотри-ка, где сани! Сугроб вокруг палатки все рос. Откапывать ее было бесполезно, а переносить на другое место слишком рискованно. К тому же сугроб защищал ее от ветра и помогал сохранять внутри кое-какое тепло. Под вечер мы вернулись в палатку. Ночь решили спать по очереди. Бодрствующий должен следить за поведением льда хотя бы возле палатки. * * * Возникает вполне уместный вопрос: почему в такую непогодь мы оказались на морских льдах вместо того, чтобы сидеть в своем теплом домике? Постараюсь ответить. Только вот руки коченеют. Их часто приходится подносить к шипящему примусу или прятать за пазуху, иначе пальцы отказываются держать карандаш. Сам я хорошо укутан в олений мех, ноги защищены спальным мешком.<У туристов из меха была только безрукавка, примуса и спальных мешков, понятно, не имелось> Буря попрежнему гудит, и, по всем признакам, хватит времени на подробный рассказ. Трещина в районе палатки пока не расходится, толчков льда не чувствуется. Это дает некоторое право думать, что наш лагерь продолжает оставаться на неподвижных прибрежных льдах. Мы недавно сделали вылазку из палатки, но вокруг был ревущий мрак, и мы ничего не увидели. После ужина Журавлев залез в спальный мешок и немедленно заснул. Кроме гула бури, ничто сейчас не нарушает покоя. Можно неторопливо вести рассказ. Это поможет мне скоротать часы ночного дежурства. *** С утра попрежнему стоял полный штиль, термометр показывал — 40°, небосвод был совершенно чистый, и ничто не предвещало перемен. Потом мы любовались разгорающейся зарей и наблюдали, как из-за горизонта выплывал четко очерченный, полный диск солнца. Но все хорошее скоро закончилось. После полудня с северо-востока налетела метель, покрепче той, которую мы пережидали перед отправлением в поход. Буран нагрянул, точно смерч, и через четверть часа ничего не осталось от спокойной обстановки последних двух суток. Теперь идут уже третьи сутки, как метель бушует со страшной силой, держит нас на месте и заставляет гадать: где же мы находимся — все еще у берегов Северной Земли или, как говорит Журавлев, уже приближаемся к Архангельску? …Пока писал, руки у меня совсем закоченели, хотя я несколько раз и прерывал записи. Но все же это занятие помогло мне скоротать часы. Время уже заполночь. Попрежнему гудит метель, а за палаткой тот же бурлящий черный ад. Лед под нами цел, толчков не чувствуется. Пора заступать на дежурство Сергею. Он будет прислушиваться к бушеванию метели, следить во тьме за льдами, а я заберусь в спальный мешок и засну с надеждой на то, что утром положение улучшится. * * * Проснулся от боли в ноге. Низ моего спального мешка был завален свежим снегом. Журавлев, весь белый, точно мельник, стоя на коленях, сбивал с себя снежную пудру. Лицо его было мокро, а с бровей свисали длинные ледяные сосульки. Он только что делал вылазку: хотел «посмотреть», что делается «на улице». Выход из палатки оказался занесенным сугробом, и Журавлев, чтобы выбраться наружу, должен был отгрести снег внутрь палатки и почти по пояс завалить меня. Сейчас он только что вполз обратно. — Ад, настоящий ад! Еще хуже, чем вчера, — услышал я вместо утреннего приветствия. — Палатку совсем сровняло. Боялся — не найду ее и ползал с веревкой. Словно Иван-царевич с клубком ниток. Все собаки опять под сугробом. Ветер не дает подняться, даже на коленях не устоишь… — Потому ты и навалился на меня? — перебил я, выдергивая свою ногу из-под его колена. Сергей попытался отодвинуться в сторону и тут же уперся в противоположную стенку палатки. Наше жилище, придавленное сверху сугробом, а внутри наполовину загроможденное ворохом снега, стало очень тесным. — Как трещина? — Добрался до нее на четвереньках. Обратно еле дополз. Вся засыпана снегом, не расходится. Что-то удерживает льды. — Значит, доброе утро! — Да, добрее не придумаешь! Так наступило утро 7 марта. Часы показывали 8. Мы очистили от снега одежду, сложили ее в еще свободный угол палатки и приготовили завтрак. Потом кое-как выгребли из палатки снег и расчистили выход. Он теперь уходил вертикально вверх и напоминал узкий колодец. С трудом мы выбрались наружу. Журавлев был прав. Метель свирепствовала еще сильнее, чем накануне. Ветер не изменил направления. У палатки скорость ветра достигала 28 метров, а когда мы выползли на гребень прикрывавшего лагерь тороса, анемометр показал 34 метра в секунду. Это означало, что жестокий шторм перешел уже в ураган. По шкале Бофорта, принятой моряками для классификации движения воздуха, ураганом называется ветер со средней скоростью более 29 метров в секунду, или более 105 километров в час; такой ветер называется еще и 12-бальным. Выше этого балла показателей на шкале нет. А в графе «влияние ветра на наземные предметы» о ветре со средней скоростью в 23 метра в секунду (крепкий шторм) сказано: «вырывает с корнем деревья»; жестокий шторм со средней скоростью в 27 метров в секунду «производит большие разрушения»; ураган более 29 метров в секунду (какой бушевал у нас) «производит опустошения». К счастью, ни разрушать, ни опустошать у нас было нечего. Наша палатка была защищена от урагана наметенным над ней сугробом. Беспокоило лишь одно: удержались бы льды. Я вспомнил ураган, пережитый нами в мае прошлого года севернее мыса Ворошилова, когда Журавлев, болевший снежной слепотой, сидел с завязанными глазами. Тогда ветер вблизи лагеря, расположенного под защитой айсберга, достигал скорости 27 метров, а на открытом месте несся с быстротой 37 метров в секунду. Но тогда не было снега, о чем мы сожалели: хотелось посмотреть картину метели при таком ветре. Сейчас эта «картина» была перед нами. Метель хлестала в лицо, жгла его, точно раскаленным железом, захватывала дыхание, ревела и, казалось, хотела смести и уничтожить все на своем пути. Ураган захватывал своей мощью, заставлял даже любоваться собою и забывать о серьезности нашего положения. Но все же наступил кризис. Буря не могла бесконечно бушевать с такой яростью и достигла своего предела. К полудню силы ее начали иссякать. В сплошной, беспрерывный рев начали врываться визг и свист; это говорило о том, что ветер становится порывистым. Еще через час уже слышалось завывание. Лишь время от времени ураган вновь пытался свирепствовать, как бы силясь сохранить прежнюю мощь. К 15 часам ветер склонился к востоку, скорость его уже не превышала 6 метров и только отдельные порывы вздымали снег и пронзительно свистели. Метель кончилась. Наше жилище, придавленное сверху сугробом, а внутри наполовину загроможденное ворохом снега, стало очень тесным. Поэтому и палатку разрезали - в конце концов сдавило так, что дышать стало уже нечем. Вообще, метель с ураганным ветром в некоторых свойствах становится похожа на лавину. Лавины в тех местах никто никогда не видел за 60 лет с 1959 и до этого. А вот про ветра дело просто вопиёт. Как и географические названия (Отортен). А травмы, получается, получены при срыве на склоне внизу, где ветер максимальный. Сбило с ног и понесло. Кто головой ударился, кто грудью. По крайней мере ЧМТ отношу туда однозначно. Как и писал судмедэксперт: Такая травма могла быть, если Тибо порывом сильного ветра был отброшен с падением и ушибом головы о камни, лед и т.п....

АНК: Тик пишет: Поэтому и палатку разрезали - в конце концов сдавило так, что дышать стало уже нечем. А сдавливало их постепенно или одномоментно ? Если постепенно, почему не оделись, ведь ситуация не статндартная ? Курточка висела у входа, ее почему не взяли, когда выбрались и стало легче дышать ? Почему решили уходить в лес без бивачного инструмента ? На что надеялись ? Тик пишет: А травмы, получается, получены при срыве на склоне внизу, где ветер максимальный. Сбило с ног и понесло. При таком ветре, который сбивает с ног и несет, нормальным шагом вниз с горы не ходят.

Рогов Василий: АНК пишет: При таком ветре, который сбивает с ног и несет, нормальным шагом вниз с горы не ходят. Может быть, ветер был вначале отхода от палатки, не столь сильный, и они отходили шеренгой, не теряя друг-друга из виду, но затем резко усилился, и они начали падать, травмироваться и катится вниз? Следы ведь были на некотором расстоянии от палатки, но после снова пропали. Выдержки из УД по этому поводу- Лист УД 297, отвечает Масленников (выдержка)- 8. Вопрос: Следы скольких человек Вы обнаружили на склоне высоты 1079 под палаткой Ответ: Следы видны на ограниченном участке склона под палаткой, причем только в одном месте – все сразу, до и после этого – различаются след от 3 до 5 человек, а то и менее. 8 пар следов, 9-я пара была спорной, т.к. следы "набежали" друг на друга. Я склонен считать, что здесь были все 9 пар следов, этого же мнения придерживались и другие товарищи по поискам. Лист УД 215, отвечает Атманаки (выдержка)- Никаких следов вокруг палатки не было, т.к. вырывая яму вокруг набросали много снега, который был впоследствии унесен ветром, уничтожив все следы. Брошенный фонарик и следы мочи у палатки наводили на мысль, что кто-то выходил ночью наружу, был сорван ветром и унесен вниз и что остальные, поспешив на помощь, тоже были …? под гору непогодой. Однако позднее поднимаясь к месту где стояла палатка убедились, что при любом ветре можно удержаться на склоне и вернуться назад. Метрах в 20-30 ниже палатки в долину Лозьвы вела вереница следов, хорошо сохранившихся до этого времени, вначале следы шли двумя группами, потом соединились вместе и видны были на протяжении 700- 800 м, после чего, выйдя на свежий снег пропал. После осмотра палатки отправились вниз, указав людям Слобцова предполагаемое место для базового лагеря и дав команду им спускаться туда и переносить снаряжение. Пройдя несколько каменистых гряд, пересекающих склон поперек, спустились в долину продолжая идти по следам Этот участок был накануне обследован группой манси и этот осмотр не дал никаких результатов. Листы дела 368- 369, ответы Брусницина (выдержка)- Поверх всех вещей лежала разрезанная на несколько кусков лыжная палка, на ней, повидимому был укреплен северный конек палатки. Решиться на порчу палки, учитывая то, что в группе не было запасных можно только при особых обстоятельствах. 31 января группа от найденной нами ночевки на реке Ауспия дошла до перевала и далее поднялась на него. Плохая погода помешала Дятлову сделать перевал базой для штурма г. Отортен. Пришлось отступать в долину реки. В этот день группа сильно устала: сказывался постоянный подъем и глубокий снег в этом районе. Копать яму под костер поздно и ужин был сварен на жердях. Проснулись поздно. Погода портилась. Учитывая отставание от графика на 1 день было принято решение идти на штурм. Дятлов определенно планировал сделать холодную ночевку. Повозились с перекладкой продуктов, устройством лабаза, вышли только в три часа. У места, где поставлена палатка, были только около 5 часов. Неспеша вырыта яма, туристы спокойно подготовились ко сну. Около 7 часов что-то необычное еще никем не виданное заставило туристов в панике покинуть палатку. Бежать разутыми, при плохой погоде ночью из единственного теплого уголка возможно только под страхом смерти. Это странное явление (свет, проникающий через палатку, звук, возможно и газы) Лист 369 8 Действовало в течение продолжительного промежутка времени, подгоняя туристов. Температура воздуха в этот вечер была до -15°. Ветер приблизительно той же силы, как на поисках в первые дни, низовой нег. Предположили, что кто-то вышел из палатки (босиком!) Порывом ветра его могло снести вниз. Крик о помощи моментально поднял всех на ноги. Дятлов и Кривонищенко, находившиеся в конце палатки, выскочили в дыру, сделанную финским ножом Кривонищенко. Увлекаемые единственной мыслью: "Товарищ должен быть спасен!" дружной группой с одним фонарем другой (китайский) был выронен Дятловым при входе из палатки, добежали до первой каменной гряды. – почти горизонтальная площадка (до 5°), усеянная камнями. На такой площадке не надо никаких усилий чтобы противостоять любому ветру. Даже у самой палатки, где крутизна склона достигает 20° достаточно лечь по направлению ветра и ты останешься на месте. Однако такой попытки сделано не было. Группа не останавливаясь, продолжала отступать. Об этом говорят обнаруженные нами следы. Я также не могу представить, что в рядах такой группы мог появиться паникер-безумец и увлечь за собой их всех. Протокол заполнен мною собственноручно. В.Брусницин (подпись) Лист дела 315, отвечает Лебедев (выдержка)- Следы, ведущие вниз по склону от палатки были действительно довольно четкие. Я не следопыт и не могу сказать, сколько человек там спускали, но по моему они спускались группой, иначе бы следы разошлись, т.к. в ночь, в которую предполагают произошло несчастье, была страшная метель, а эти следы идут все время рядом и расходятся на 2 следа только далеко внизу (порядка метров 800) на каменных гряде. Похоже, что в некоторых местах видны отпечатки голых ступней. Большинство же следов сделаны ногами в носках. Полагаю, что в связи с показаниями данных свидетелей, можно считать весьма вероятным, что в момент, предшествующий гибели дятловцев, погода портилась по нарастающей, и считаю допустимым, что их могло повалить ветром и ударять о различные предметы (камни, и тп), что и вызвало травмы. Ссылки из УД взяты отсюда. Внимание! Во избежание разночтений, рекомендую проверять выдержки из УД с данными ксерокопиями- Ссылка.

kvn: Рогов Василий пишет: Может быть, ветер был вначале отхода от палатки, не столь сильный, и они отходили шеренгой, не теряя друг-друга из виду, но затем резко усилился, и они начали падать, травмироваться и катится вниз? - Это чтобы Вы наглядно представляли местность и не писали про "катиться вниз": - Лучше ничего не слушать, а просто посмотреть:

АНК: kvn пишет: - Лучше ничего не слушать, а просто посмотреть: Думаю, что во второй половине дня 1 февраля погода на перевале была такой же. Разве ветер и мороз чуть-чуть послабее.

Uchamy: Тик, браво! Огромное количество букв и все по делу. От с читателями (судя по времени постов, когда ж успели прочитать...) АНК пишет: При таком ветре, который сбивает с ног и несет, нормальным шагом вниз с горы не ходят. АНК, выше ж было: Тик пишет: Нижний край слоя инверсии может колебаться по высоте, что приводит к колебаниям скорости ветра, т.е. он может стихать и усиливаться. Фразу Тика можно, отходя от объяснений сути явления, назвать одним словом. Порывы. Фотографии в альбоме «2009-2 (Uchamy)», автор Uchamy на Яндекс.Фотках Я как-то уже показывала эту картинку но без пояснений – это, отнюдь не пейзаж, а запись в дневнике. Шла верх по сев. склону перевала, погода много дней была самая антициклонная, штиль. Мои экологические интересы все под ногами – мхи-лишайники-кустарнички. НЛОов и ракет чо-т не боялась, иду по курумнику гляжу под ноги, тем паче курумник отнюдь не асфальт. Как меня толкануло справа-сзади в плечо, не упала только потому что хорошее сцепление камень-ботинок (лето, фирменные современные трекинговые ботинки). Разом слиняла с курумника и дальше шла по мху – тяжелее, нуднее, но надежнее. Пока дошла до останцев было еще пара порывов, но послабее. Спустилась в лес, там вполне тихо. Назавтра с обеда хлынуло периодическими то ливнями, то дождями. Послезавтра до обеда солнце, с обеда дожди-дожди-дожди – всерьез и надолго. Тик пишет: А травмы, получается, получены при срыве на склоне внизу, где ветер максимальный. Сбило с ног и понесло. Кто головой ударился, кто грудью. По крайней мере ЧМТ отношу туда однозначно. Без проблем. Вполне себе есть где удариться о концентратор И «попасть в капкан» Каюсь, специально запечатлела опасные участки с ракурсом, когда они виднее и понятнее на фото, - но сути дела это не меняет. Их там есть. (На зимнем фото, приведенном kvn они тоже видны). Даже днем в мелком снеге, создающем белую мглу, не враз разглядишь, уж не говоря о поскользнуться.

Рогов Василий: kvn пишет: - Лучше ничего не слушать, а просто посмотреть: Благодарю за конструктивный отзыв на мое осторожное предположение. Ну, пусть не катится, но падать иногда некоторые дятловцы, при отходе вниз (от ветра, темноты, неудобной ходьбы разутыми- ведь один из них вообще в одном валенке уходил), в принципе, могли все-же, можно- ли, это считать допустимым? Ведь это хорошо объясняет мелкие травмы, ссадины.

kvn: Рогов Василий пишет: Ну, пусть не катится, но падать иногда некоторые дятловцы, при отходе вниз (от ветра, темноты, неудобной ходьбы разутыми- ведь один из них вообще в одном валенке уходил), в принципе, могли, все-же можно- ли, это считать допустимым? - Это следует считать обязательным. Кроме того - важно!, - все современные исследователи, по крайней мере, имеют представление о том, каков склон, что за гряды на нем, сколько их и как они расположены; знают, что ниже гряд пологий склон переходит в лощину и далее - в овраг 4ПЛ. Ходят там, как у себя на кухне, т.е. все видели, все знают. Дятловцы не знали и не видели ни-че-го, кроме того, что было непосредственно перед ними и под ногами.

Рогов Василий: kvn пишет: - Это следует считать обязательным. Кроме того - важно!, - все современные исследователи, по крайней мере, имеют представление о том, каков склон, что за гряды на нем, сколько их и как они расположены; знают, что ниже гряд пологий склон переходит в лощину и далее - в овраг 4ПЛ. Ходят там, как у себя на кухне, т.е. все видели, все знают. Дятловцы не знали и не видели ни-че-го, кроме того, что было непосредственно перед ними и под ногами. Разумеется, да и я тоже так полагаю.

о5: ".. Удариться о концентратор..", "попасть в капкан..", и получить со всеми этими выдумками заслуженный отлуп (но чувствуется, далеко не в последний раз..) от судебной экспертной медицины.., в последовательности от д.м.н. Капустина через д.м.н. Хохлова и Клевно до к.м.н. Туманова.., сорок с лишним лет экспериментального изучения на биоманекенах (то бишь трупах в просторечии..)

kvn: 5нок, Крюкова забыли?

АНК: о5 пишет: Удариться о концентратор.. Термин то какой... умный. Его хочется произносить еще и еще. При этом растешь даже в собственных глазах, не то что в чьих то.

Тик: Лыжный поход в Гренландии Тезисно: - Кто сказал что туристы действовали ОПТИМАЛЬНО. Одна сплошная цепь ошибок начиная с судьбоносного разговора с Ремпелем (идите по просекам, не лезьте на хребет) в конечном итоге привела на прозекторский стол... - Где в сдавленной палатке одеваться и обуваться? - Бывают подводные лодки с меньшим экипажем (насчёт дышать нечем).

АНК: Тик пишет: - Кто сказал что туристы действовали ОПТИМАЛЬНО. Одна сплошная цепь ошибок начиная с судьбоносного разговора с Ремпелем (идите по просекам, не лезьте на хребет) в конечном итоге привела на прозекторский стол... А кто сказал, что нет ? Если бы они шли по просекам( которые зачастую то и просеками назвать сложно, так как они имеют свойство зарастать) они бы намеченную программу не выполнили и за месяц. От Отортена до самой Ойко-Чакур они планировали идти по хребту, спускаясь для ночевок в долины рек. Зимой в той местности можно идти или по рекам или по хребту. Лесом - гиблое дело.

Рогов Василий: В силу неустановленного фактора, резко покинули палатку. Отошли на некоторое расстояние. Резко начавшаяся метель, сильный ветер, холод, снег в лицо... Не зги не видно. Они просто потеряли палатку, и не найдя ее, решили двинутся вниз, к лесу, развести костер , переждать непогоду. Так как двое-трое, отстали от них, костер был разведен на опушке, чтоб отставшим было легче найти. Холод, ветер, травмы от падений- приблизили конец... То-есть, по моему мнению, ветер был вниз, со склона.

Буянов: Рогов Василий; В силу неустановленного фактора, резко покинули палатку... Любое предположение, основанное на "неустановленных фактах" - недостоверное по определению. Если Вы изначально ошиблись в выборе направления движения - Вы наверняка уйдёте "не туда".

Рогов Василий: Буянов пишет: Любое предположение, основанное на "неустановленных фактах" - недостоверное по определению. Если Вы изначально ошиблись в выборе направления движения - Вы наверняка уйдёте "не туда". Все-же, со временем попытаюсь изложить более связно свои предположения, выставив их на суд форумчан. Но не сегодня и не завтра.

АНК: Рогов Василий пишет: В силу неустановленного фактора, резко покинули палатку. Отошли на некоторое расстояние. Вам не кажется, что в этих двух предположениях присутствует противоречие? Покинули резко, в спешке, но уходили без паники, организованно, шагом . Рогов Василий пишет: Они просто потеряли палатку, и не найдя ее, решили двинутся вниз, к лесу, Следы говорят о том, что попыток возвратиться к палатке не было. Палатку искать не пытались. Рогов Василий пишет: костер был разведен на опушке, чтоб отставшим было легче найти. Разводить сигнальный костер есть смысл , когда его можно увидеть. В метель костер не будет видно за 50 м.

Рогов Василий: АНК пишет: Вам не кажется, что в этих двух предположениях присутствует противоречие? Покинули резко, в спешке, но уходили без паники, организованно, шагом . (...) Еще как кажется. Вот потому и требуется время для согласовки и проработки версии.



полная версия страницы