Форум » ФТЭ и ОШ » О ракетных испытаниях (как это делалось в СССР) » Ответить

О ракетных испытаниях (как это делалось в СССР)

Pepper: Хоть и с запозданием, но приступаю к выполнению обещания – поговорить, а для начала рассказать в общих чертах то, что знаю об организации проведении ракетных испытаний в СССР в интересующий нас период (1959 год). Хоть эта сторона дискуссии на данный момент и приутихла, но опыт подсказывает, что через пару месяцев добавится новых участников, старый разговор забудется, и тема по Чистопский полигон или "заблудившиеся ракеты" пойдет по новому кругу… Так что написанное, надеюсь, не пропадет даром. Для экономии места, я пока не буду давать пространных цитат или ссылок на первоисточники (тем более, что не все описанное я черпал из них – просто это моя основная институтская и первая военная специальность). Если возникнут вопросы – постараюсь ответить. [more]Итак, нас интересуют ракеты, имеющие дальность полета хотя бы от 50 км и более, и достаточные размеры и вес (либо запас несгоревшего топлива) , чтобы при падении на склоне возле палатки (или на саму палатку) причинить серьезные последствия. Соответственно, это будут ракеты от оперативно-тактических (включая созданные на их основе метеорологические ракеты) и выше, пределом которых на тот момент были стратегические Р-7 . Как баллистические, так и крылатые. Что собственно является предметом разработки в новой ракете? Для того, чтобы ракета полетела и выполнила свою задачу, необходимо спроектировать, изготовить, «довести» и испытать все основные части ракетного комплекса. Это: двигательная установка, топливная система (баки, насосы, системы хранения и заправки, и пр., если это жидкостная ракета), система разделения ступеней (если она многоступенчатая), система управления (наведение, стабилизация, программа разделения ступеней, автоматика на случай отказов, и пр.), боевая часть, собственно конструкция ракеты (корпус, его прочность и надежность), система старта (включая пусковую установку, шахту, транспортер и пр.). Все это, за редким исключением, проектировалось впервые и с нуля. Кто этим занимался? Обычно за ракету и за проект в целом отвечало головное КБ, при том заводе, который и будет заниматься сборкой первой опытной партии (он же может и дальше выпускать серийные ракеты, либо серийное производство после госиспытаний могли передать вместе с готовой документацией на другой завод). А уже отдельно за двигатели, топливо, систему управления, БЧ и систему старта – отвечали свои НИИ или КБ. Например, если ракета лодочного базирования – то за шахту отвечало КБ в Ленинграде, жидкостные двигатели делало НИИ Теплотехники или ОКБ-456 – оба в Москве и под Москвой (в Химках), за саму ракету - КБ в Златоусте, и т.д. Поэтому на ранних этапах отработка всех этих систем (включая те или иные виды испытаний) происходила порознь, а затем по мере готовности они объединялись для последующих испытаний. Что из перечисленных составных частей во время испытаний могло летать и взрываться, и как происходили такие испытания? Начнем с двигателей. Любой двигатель первоначально отрабатывается на стендах. Чтобы устойчиво работал положенные часы (ресурс), не взрывался при этом и не давал сбоев, и под конец - выдавал требуемую тягу. На этом этапе еще ничего никуда не летает. Сам стенд, в зависимости от размеров двигателя, мог представлять собой многометровый бетонный «стол» на склоне холма, с лотком для отвода пламени и газов, и подводами топлива, окислителя и пр. Например, в Интернете есть фото такого стенда «НПО Энергомаш» в Химках. Для более сложных испытаний могли требоваться и закрытые камеры, с созданием внутри различных климатических условий или вакуума (но это в основном уже позже, с 60-х годов). На каком-то этапе требуется уже соединить работающий двигатель с проектируемой топливной системой, чтобы испытать их вместе. А особенно – в динамике (поскольку при старте, в полете, и при разделении ступеней топливо и окислитель в баках ведут себя непредсказуемо). Естественно, испытывать сразу в полете – слишком затратно, поскольку взлетевшая ракета после любого сбоя разрушится и будет непригодна для следующих испытаний (и даже для анализа результатов вероятного сбоя). Поэтому, по возможности часть таких испытаний проводилась на динамических стендах, где ДУ с топливными баками имела возможность двигаться (например, на рельсовой тележке, или на вертикальном лифте). Находились эти стенды, как правило, на охраняемой территории самих предприятий (НИИ и КБ), где-нибудь в загородной зоне. Могли быть открытые сверху, могли – в километровых тоннелях, по типу метро. Остатки таких стендов сохранились до сих пор, их любят фотографировать современные «сталкеры». И что важно – во время этих испытаний топливо заправлялось в минимальных количествах, только чтобы хватило для создания требуемого импульса, а не на все время активного участка. В случае аварии такая тележка, даже сорвавшись с направляющих, далеко не улетит. В то же самое время другие КБ работают над системами управления или системой старта (пусковой установкой, стартовым столом, шахтой и т.д.). В какой-то момент им тоже нужно проверить, как поведет себя разрабатываемая ракета в момент старта (перегрузки, деформации, качка и пр.). Для этого вместо готовой ракеты (ее и самой-то зачастую еще нет, да и использовать ее опять же никто не позволит) используются ее весогабаритные макеты. В зависимости от ситуации и конкретных возможностей, для имитации старта могут использоваться либо пороховые ускорители вместо «родного» жидкостного двигателя, либо близкий по параметрам двигатель от предшествующей модели ракеты. Часто предусматривают тот или иной способ спасения отработавшего образца (например, спуск на парашюте, или падение в море), для повторного использования макета. На этом этапе испытания называют «бросковыми» (хотя это и не единственный вид «бросковых испытаний»). Для этих испытаний обычной заводской территории уже недостаточно, требуются специальные условия полигона. Хоть и заправляют бросковые макеты тоже ограниченным запасом топлива, чтобы они могли подняться максимум на несколько десятков метров, все равно опасная территория измеряется сотнями метров. Кроме того, на этом этапе уже приходится предусматривать особые меры защиты, чтобы предотвратить возможность визуального наблюдения и регистрации (киносъемки или фотографирования) взлетающей ракеты вероятным противником (даже и с советской территории – шпионов и предателей никто не отменял), а также и факта ее транспортировки и приготовлений к испытаниям, и их результата. Поэтому размеры охраняемой территории, как правило, много больше, чем собственно площадь возможного падения весогабаритного макета. На этом этапе максимальная высота подъема, с которой может быть виден работающий двигатель, не превышает сотен метров, и по горизонтали сам макет улететь может также не дальше. Дальность полета тут еще не требуется, задачи ставятся другие. Например, систему шахтного старта для баллистических ракет морского базирования отрабатывали в Балаклавской бухте, на специально изготовленных плавучих погружных стендах. На этом этапе решались вопросы, связанные именно со спецификой морского старта. А вот когда вопрос старта с воды был принципиально решен, то другую часть бросковых испытаний, где требовалось проверить старт ракеты уже на «родном» двигателе, проводили уже на суше, на полигоне Капустин Яр, с использованием качающегося стенда, имитирующего условия качки на ПЛ. (Для последующих поколений морских ракет, при соответствующих КБ были построены полноразмерные макеты шахт, заполняемых водой, для выполнения комплекса стендовых испытаний и имитации старта ракет с глубины).Но это было уже позже. Наконец, отдельные компоненты ракеты близки к полной готовности, и с этого момента их уже необходимо испытывать все вместе. Сначала – чтобы убедиться, что все спроектировано правильно, и по минимуму подходит друг к другу и способно функционировать как единое целое, а при необходимости – внести изменения в проект. И затем – чтобы проверить способность ракеты выполнять поставленную задачу, то есть – летать на заданную дальность и точность, и отработать летные характеристики и функционирование системы управления. Этот последний этап с технической точки зрения носит название летно-конструкторских испытаний (ЛКИ), а с организационной – завершается государственными испытаниями. (Отмечу попутно, что поскольку для морского старта были выбраны уже отработанные сухопутные ракеты Р-11, то для них повторять весь комплекс ЛКИ не требовалось). Эта работа также разбивается на некоторые этапы (иногда – достаточно условные, которые по мере готовности могут плавно перетекать из одних в другие). К моменту их проведения, на заводе-изготовителе уже должна быть готова опытная партия полностью собранных ракет (обычно – несколько десятков), которые в процессе испытаний будут отстреляны и тем самым - уничтожены. При необходимости, по результатам первых пусков в техническую документацию и конструкцию оставшихся ракет могут быть внесены те или иные изменения и доработки, а кроме того, сами ракеты для того или иного этапа испытаний могут несколько отличаться комплектацией (например, составом регистрирующей аппаратуры, или имитатором БЧ, и пр.). Первые из испытаний опытной партии обычно приближаются к бросковым, то есть проводятся не на полную дальность – в первую очередь интересует поведение ракеты на старте и в начале активного участка. Если их результаты будут положительные, то последующие проводятся уже на полную дальность. Для всех ракет до 1959 года включительно, по которым имеются опубликованные документы или воспоминания участников, место таких испытаний, начиная с бросковых, указано однозначно: Капустин Яр. Что важно здесь понимать: вся эта опытная партия, изготовленная по единым чертежам и подготовленная к испытаниям, представляет собой объект для строжайшей отчетности и статистики. Во-первых, это не частная лавочка, это огромные государственные деньги, фондируемые материалы, и совершенно секретные изделия, за которые нужно отчитываться. И во-вторых, именно по результатам испытаний КАЖДОЙ из изготовленных ракет будет в конечном счете приниматься решение о судьбе всего проекта: принимать данную ракету на вооружение, или нет. Поэтому все испытания и пуски ракет наблюдаются, измеряются и регистрируются всеми доступными способами (интересуют любые нюансы старта, полета, и работы систем ракеты), и документируются для анализа. На конечное решение может повлиять один-единственный пуск (удачный, либо неудачный), поэтому разбрасываться ракетами по принципу «а пульнем-ка тайком да и поглядим, полетит она или не!» - в высшей степени бессмыслица, не говоря уже о том, как потом за эту ракету отчитаться? Например, во время испутаний может сложиться такая ситуация: всего изготовлена партия из 25 ракет, 12 испытаний закончились неудачей (необязательно авария на старте, достаточно просто слишком большого отклонения от «колышка»), и 12 – удачных. И последнее как раз и будет решающим. А вместо этого нам тут предлагали поверить, что эту решающую ракету на заводе уже «пульнули» в белый свет, как в копеечку, тайком от госкомиссии, чтобы просто посмотреть – полетит она, али нет? Допустим, полетела удачно. Ее бы приплюсовать к успешным пускам – но нельзя, ведь она нигде не учтена, в официальным отчетах об испытаниях не фигурирует. Выходит, сами себя высекли? На этом пока сделаю паузу, и готов принимать вопросы и пожелания – о чем написать более подробно.[/more]

Ответов - 213, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 All

vysota1096: ZSM-5 пишет: А чем КапЯр хуже Байконура? Расстояние примерно одинаковое... Да ничем. Но ведь звуков-то с Байконура не доносилось. Да и непосредственно старта не наблюдалось. ZSM-5 пишет: поскольку крылатая ракета летит очень низко, то шум от нее очень хорошо слышен непосредственно под тем местом, над которым она пролетает - сверхзвуковые самолеты, думаю, все слышали, и не раз. Представляете, сколько тогда было бы наблюдений, раз уж байконурские старты без звукового сопровождения и то переполох вызвали?

Pepper: ZSM-5 пишет: Почему пуск с КапЯра не может быть виден в виде ОШ? Это очень просто. Высота полета Бури - порядка 20 км. А у Р-7 только окончания активного участка происходит на высоте более 200 км, и после него она еще продолжает подниматься. Поэтому пуск Р-7 с Байконура виден, а Бури с Кап.Яра - нет. Полет - мог быть виден, как и любого реактивного самолета на высоте 20 км., если бы он пролетела в прямой видимости от перевала. Но - в виде инверсионного следа, как от самолета, а не в виде ОШ.

ZSM-5: Pepper пишет: Полет - мог быть виден, как и любого реактивного самолета на высоте 20 км., если бы он пролетела в прямой видимости от перевала. Но - в виде инверсионного следа, как от самолета, а не в виде ОШ. А на каком расстоянии от старта у Бури происходит сброс двигателей первой ступени? Неужели сразу же после достижения 20 км высоты? А сама ракета не может светиться - температуры ведь дикие?

Pepper: ZSM-5 пишет: А на каком расстоянии от старта у Бури происходит сброс двигателей первой ступени? Неужели сразу же после достижения 20 км высоты? Думаю, практически сразу. Да даже если бы и через 200 км - все равно взгляните на карту: это не дальше Саратова. Я уже не говорю о том, что ракета должна была отклониться от трассы на Сары-Шаган почти на 90 градусов, и пролететь над весьма населенными территориями.

Andriy: Pepper пишет: от трассы на Сары-Шаган Виноват, а разве Бурю не на Куру пускали? ЗЫ. Хотя по "Большой трассе" официально впервые пустили 20.02.60

Pepper: Andriy пишет: Виноват, а разве Бурю не на Куру пускали? Первые серии (на дальность до 1700 км), с отработкой навигации и прочего - по трассе Кап.Яр - Сары-Шаган. Там фактически сплошная полоса из полигонов и закрытых территорий. По срокам - емнип это где-то до середины 1959 года. А уже с конца 59-начала 60-го - на полную дальность, на Куру.

ZSM-5: Полетал в гугле от Капустина Яра, до Перевала... М-да.... ровнехонько над Ижевском... Но главное даже не в этом - при таком раскладе Ивдель остается очень сильно в стороне, следовательно, ОШ там наблюдать не могли... А раз их наблюдали, то получается, что траектория обязана быть сложной. А абсолютно все ракеты имели систему самоуничтожения при отклонении от курса? И какое должно быть отклонение, чтобы эта система сработала?

Буянов: А уже с конца 59-начала 60-го - на полную дальность, на Куру. Полигон на Камчатке - КУРА (а в книге у меня там ошибочка, где написано "Куру", - ее, к сожалению, не исправили). Это сейчас в Гвиане полигон КУРУ... Не будем путать... "Буря" летела на "обычной" высоте 17 км. Это при противозенитном манёвре при подходе к цели она поднималась на высоту 25 км. И скорость 3-3,5 М (маха, 1 М - скорость звука, т.е. 3М - это около 1 км в с). Наблюдать полёт "Бури" можно было с относительно небольшого расстояния до 100-150 км. И зону видимости она бы проходила достоточно быстро - за 1-3 минуты (в зависимости от удалённости), но никак не за 15-20 минут (в течение которых наблюдали "огненные шары" от пуска ракет с Байконура). Чтобы 15-20 минут наблюдать, - это нужны были и дальности, и высоты полёта существенно большие. Я вчера перечитал кое-что из Чертока. Он, в частности. писал в своей книге и насчёт наблюдений первого спутника. Он писашет там, что это миф, будто визуально наблюдали спутник, - для этого у первых спутников очень малая отражающая поверхность. Наблюдали же полёт отделившейся второй ступени ракеты-носителя, - у нее отражающая поверхность существенно больше (она размером, как вся ракета, но без боковушек и головной части). Почти наверняка то же самое наблюдали и при полёте "огненного шара", - именно полёт "звезды" второй ступени. Отделившуюся же боеголовку ракеты скорее всего не видели, - она слишком мала по размерам... Кстати, Черток там написал и о том, как сняли все самоликвидаторы (подрывные заряды) с блоков Р-7 при ее отработке. И мне Железняков сказал, что Р-7 в полётах никогда не подрывали... "Буря" - никакой не "кандидат" на Холатчахль в рамках "ракетной версии". Все пуски "Бури" известны, - ни один со временем трагедии не совпал. Все пуски разошлись с трагедией и по времени, и по месту. Проверено, - я же написал об этом в книге. Что?- Кура Куда? - на Кура (подразумевается: на полигон Кура). Так правильно склоняется название (название - местное, оно, вроде, вообще не склоняется, а потому пишется без изменений). Правильнее писать везде: полигон Кура.

Pepper: Буянов пишет: Полигон на Камчатке - КУРА Что - Кура. Куда - на Куру.

ZSM-5: Почитал литературку по Конкорду... При скорости М=2.2 самая высокая температура поверхности достигает 120С, при М=2.4 - 150С. Ну, рост, как водится в физике и химии, обязан быть нелинейным, но, думаю, что при М=3 больше 300С там точно быть не может. А это явно недостаточно для свечения титана (как металла - красное каление, и проч.). Но! Он ведь окисляется, и поверхность титана покрыта тонким слоем двуокиси (при температурах 200-300С - анатазом) - а это классический полу-проводник - всякие там LED, и проч. Только что-то не могу пока понять, при каких условиях он будет светиться (в том плане, что ночью у нас нет ни видимого света, ни УФ, а есть только тепло из-за трения), и какого цвета будет свечение. Наверно, все-таки белого. Можно проделать простой опыт - нагреть белую краску до 200-250С, и посмотреть, будет ли она светиться в темноте. Но в краске может быть не анатаз, а рутил. В общем, пока что это все в порядке полу-бреда

Pepper: Буянов пишет: Наблюдали же полёт отделившейся второй ступени ракеты-носителя, - у нее отражающая поверхность существенно больше (она размером, как вся ракета, но без боковушек и головной части). Почти наверняка то же самое наблюдали и при полёте "огненного шара", - именно полёт "звезды" второй ступени. Отделившуюся же боеголовку ракеты скорее всего не видели, - она слишком мала по размерам... Ну вот, не прошло и года, как мы это с Андрием обсуждали...

Andriy: Буянов пишет: Почти наверняка то же самое наблюдали и при полёте "огненного шара", - именно полёт "звезды" второй ступени. Отделившуюся же боеголовку ракеты скорее всего не видели, - она слишком мала по размерам... Он наконец сделал это! Требую как минимум Николая добавить в список соавторов очередного издания

Andriy: ZSM-5 пишет: А абсолютно все ракеты имели систему самоуничтожения при отклонении от курса? И какое должно быть отклонение, чтобы эта система сработала? С Р-7 сняли, а у Р-12 системы самоуничтожения не было, ЕМНИС. Р-7 просто отключала двигатели при отклонении свыше 7 градусов (по памяти), у Р-12 вроде подобной системы аварийного отключения не было.

Буянов: Ну вот, не прошло и года, как мы это с Андрием обсуждали... Ну и что, что "обсуждали"? Вы что же думаете, мне и так не было понятно, что там в основном бак второй ступени был виден, а не "головная часть" ракеты. Да понятно мне это было. Я Чертока еще до этого обсуждения тогда прочёл, и успел забыть, - где эти детали были прописаны. Они прописаны в томе 2 "Ракеты и люди. Фили Подлипки.Тюратам". Небольшой это факт. и особенного значения он не имеет. Имеет значение, что было за явление, когда и почему оно наблюдалось. Вот на этот счёт я всё опредеённо написал. Но всё равно здесь на меня всяких "кошек" попытались понавешать... Вообще, что там было видно, и что там наиболее ярко светило из фрагентов ракеты, - сейчас абсолютно точно утверждать нельзя. На разных этапах полёта там могли проявляться разные фрагменты в зависимости от их освещенности и от их нагрева (а это у разных фрагментов в разные моменты времени могло быть разным). Я здесь не мог определённо утверждать что-то - меня сразу же бы обвинили в "необоснованности" заключения. Видите, - даже вполне определённые вещи вроде места палатки, видимое на снимке - и то огульно отрицают во "спасение" всякой чепухи.

Andriy: Буянов пишет: Вы что же думаете, мне и так не было понятно, что там в основном бак второй ступени был виден, а не "головная часть" ракеты. Да понятно мне это было. Да какой бак, у Вас же на апогей она летала с работающими двигателями Впрочем да, я знаю, Вам хорошо видно, что мне не видно, что Вам было видно

Буянов: Да какой бак, у Вас же на апогей она летала с работающими двигателями Впрочем да, я знаю, Вам хорошо видно, что мне не видно, что Вам было видно Вот Вы здесь чепуху такую пишете, не дотягивающую до правды, и мне ее приписываете. "Апофигей" дезинформации. Таким вот образом "переврать" можно легко всё, что угодно.

vysota1096: Буянов пишет: правильно склоняется название (название - местное, оно, вроде, вообще не склоняется, а потому пишется без изменений А ударение куда? На первый слог или на последний?

Pepper: Буянов пишет: Правильнее писать везде: полигон Кура. По нормам русского языка, такие названия, оканчивающиеся на "а", склоняются, если употреблены в тексте отдельно (что - Нарва, куда - в Нарву), и не склоняются, если употреблены с существительным (что - город Нарва, куда - в город Нарва).

vysota1096: Pepper пишет: По нормам русского языка, такие названия, оканчивающиеся на "а", склоняются, если употреблены в тексте отдельно (что - Нарва, куда - в Нарву), и не склоняются, если употреблены с существительным (что - город Нарва, куда - в город Нарва). Нет, по нормам русского языка склоняемые названия склоняются и с родовым существительным и без оного. Но! В военном обиходе (откуда это и проникло в "общеупотребимый язык") названия не склоняют, употребляя с родовым существительным (а употребляют только с ним). Т.е. чтобы не было разногласия, например в случае "Дело было в Пенькове": идет ли речь о городе Пеньков или о селе Пеньково (совпадающих по предложному падежу, как и положено существительным 2-го склонения). Сорри за офтоп. И все-таки - ударение-то куда падает в слове Кура? Как у реки на Кавказе или как у "не-птицы"?

Pepper: vysota1096 пишет: Но! В военном обиходе (откуда это и проникло в "общеупотребимый язык") названия не склоняют, употребляя с родовым существительным (а употребляют только с ним). Т.е. чтобы не было разногласия, например в случае "Дело было в Пенькове": идет ли речь о городе Пеньков или о селе Пеньково (совпадающих по предложному падежу, как и положено существительным 2-го склонения). Ок, вполне допускаю. ЗЫ. Не так давно по другому поводу (и на другом форуме) обсуждалось то же самое, и что-то знакомое проскакивает в памяти . А проверять влом... нас сегодня женская половина поздравила с 23 февраля...



полная версия страницы