Форум » ФТЭ и ОШ » О ракетных испытаниях (как это делалось в СССР) » Ответить

О ракетных испытаниях (как это делалось в СССР)

Pepper: Хоть и с запозданием, но приступаю к выполнению обещания – поговорить, а для начала рассказать в общих чертах то, что знаю об организации проведении ракетных испытаний в СССР в интересующий нас период (1959 год). Хоть эта сторона дискуссии на данный момент и приутихла, но опыт подсказывает, что через пару месяцев добавится новых участников, старый разговор забудется, и тема по Чистопский полигон или "заблудившиеся ракеты" пойдет по новому кругу… Так что написанное, надеюсь, не пропадет даром. Для экономии места, я пока не буду давать пространных цитат или ссылок на первоисточники (тем более, что не все описанное я черпал из них – просто это моя основная институтская и первая военная специальность). Если возникнут вопросы – постараюсь ответить. [more]Итак, нас интересуют ракеты, имеющие дальность полета хотя бы от 50 км и более, и достаточные размеры и вес (либо запас несгоревшего топлива) , чтобы при падении на склоне возле палатки (или на саму палатку) причинить серьезные последствия. Соответственно, это будут ракеты от оперативно-тактических (включая созданные на их основе метеорологические ракеты) и выше, пределом которых на тот момент были стратегические Р-7 . Как баллистические, так и крылатые. Что собственно является предметом разработки в новой ракете? Для того, чтобы ракета полетела и выполнила свою задачу, необходимо спроектировать, изготовить, «довести» и испытать все основные части ракетного комплекса. Это: двигательная установка, топливная система (баки, насосы, системы хранения и заправки, и пр., если это жидкостная ракета), система разделения ступеней (если она многоступенчатая), система управления (наведение, стабилизация, программа разделения ступеней, автоматика на случай отказов, и пр.), боевая часть, собственно конструкция ракеты (корпус, его прочность и надежность), система старта (включая пусковую установку, шахту, транспортер и пр.). Все это, за редким исключением, проектировалось впервые и с нуля. Кто этим занимался? Обычно за ракету и за проект в целом отвечало головное КБ, при том заводе, который и будет заниматься сборкой первой опытной партии (он же может и дальше выпускать серийные ракеты, либо серийное производство после госиспытаний могли передать вместе с готовой документацией на другой завод). А уже отдельно за двигатели, топливо, систему управления, БЧ и систему старта – отвечали свои НИИ или КБ. Например, если ракета лодочного базирования – то за шахту отвечало КБ в Ленинграде, жидкостные двигатели делало НИИ Теплотехники или ОКБ-456 – оба в Москве и под Москвой (в Химках), за саму ракету - КБ в Златоусте, и т.д. Поэтому на ранних этапах отработка всех этих систем (включая те или иные виды испытаний) происходила порознь, а затем по мере готовности они объединялись для последующих испытаний. Что из перечисленных составных частей во время испытаний могло летать и взрываться, и как происходили такие испытания? Начнем с двигателей. Любой двигатель первоначально отрабатывается на стендах. Чтобы устойчиво работал положенные часы (ресурс), не взрывался при этом и не давал сбоев, и под конец - выдавал требуемую тягу. На этом этапе еще ничего никуда не летает. Сам стенд, в зависимости от размеров двигателя, мог представлять собой многометровый бетонный «стол» на склоне холма, с лотком для отвода пламени и газов, и подводами топлива, окислителя и пр. Например, в Интернете есть фото такого стенда «НПО Энергомаш» в Химках. Для более сложных испытаний могли требоваться и закрытые камеры, с созданием внутри различных климатических условий или вакуума (но это в основном уже позже, с 60-х годов). На каком-то этапе требуется уже соединить работающий двигатель с проектируемой топливной системой, чтобы испытать их вместе. А особенно – в динамике (поскольку при старте, в полете, и при разделении ступеней топливо и окислитель в баках ведут себя непредсказуемо). Естественно, испытывать сразу в полете – слишком затратно, поскольку взлетевшая ракета после любого сбоя разрушится и будет непригодна для следующих испытаний (и даже для анализа результатов вероятного сбоя). Поэтому, по возможности часть таких испытаний проводилась на динамических стендах, где ДУ с топливными баками имела возможность двигаться (например, на рельсовой тележке, или на вертикальном лифте). Находились эти стенды, как правило, на охраняемой территории самих предприятий (НИИ и КБ), где-нибудь в загородной зоне. Могли быть открытые сверху, могли – в километровых тоннелях, по типу метро. Остатки таких стендов сохранились до сих пор, их любят фотографировать современные «сталкеры». И что важно – во время этих испытаний топливо заправлялось в минимальных количествах, только чтобы хватило для создания требуемого импульса, а не на все время активного участка. В случае аварии такая тележка, даже сорвавшись с направляющих, далеко не улетит. В то же самое время другие КБ работают над системами управления или системой старта (пусковой установкой, стартовым столом, шахтой и т.д.). В какой-то момент им тоже нужно проверить, как поведет себя разрабатываемая ракета в момент старта (перегрузки, деформации, качка и пр.). Для этого вместо готовой ракеты (ее и самой-то зачастую еще нет, да и использовать ее опять же никто не позволит) используются ее весогабаритные макеты. В зависимости от ситуации и конкретных возможностей, для имитации старта могут использоваться либо пороховые ускорители вместо «родного» жидкостного двигателя, либо близкий по параметрам двигатель от предшествующей модели ракеты. Часто предусматривают тот или иной способ спасения отработавшего образца (например, спуск на парашюте, или падение в море), для повторного использования макета. На этом этапе испытания называют «бросковыми» (хотя это и не единственный вид «бросковых испытаний»). Для этих испытаний обычной заводской территории уже недостаточно, требуются специальные условия полигона. Хоть и заправляют бросковые макеты тоже ограниченным запасом топлива, чтобы они могли подняться максимум на несколько десятков метров, все равно опасная территория измеряется сотнями метров. Кроме того, на этом этапе уже приходится предусматривать особые меры защиты, чтобы предотвратить возможность визуального наблюдения и регистрации (киносъемки или фотографирования) взлетающей ракеты вероятным противником (даже и с советской территории – шпионов и предателей никто не отменял), а также и факта ее транспортировки и приготовлений к испытаниям, и их результата. Поэтому размеры охраняемой территории, как правило, много больше, чем собственно площадь возможного падения весогабаритного макета. На этом этапе максимальная высота подъема, с которой может быть виден работающий двигатель, не превышает сотен метров, и по горизонтали сам макет улететь может также не дальше. Дальность полета тут еще не требуется, задачи ставятся другие. Например, систему шахтного старта для баллистических ракет морского базирования отрабатывали в Балаклавской бухте, на специально изготовленных плавучих погружных стендах. На этом этапе решались вопросы, связанные именно со спецификой морского старта. А вот когда вопрос старта с воды был принципиально решен, то другую часть бросковых испытаний, где требовалось проверить старт ракеты уже на «родном» двигателе, проводили уже на суше, на полигоне Капустин Яр, с использованием качающегося стенда, имитирующего условия качки на ПЛ. (Для последующих поколений морских ракет, при соответствующих КБ были построены полноразмерные макеты шахт, заполняемых водой, для выполнения комплекса стендовых испытаний и имитации старта ракет с глубины).Но это было уже позже. Наконец, отдельные компоненты ракеты близки к полной готовности, и с этого момента их уже необходимо испытывать все вместе. Сначала – чтобы убедиться, что все спроектировано правильно, и по минимуму подходит друг к другу и способно функционировать как единое целое, а при необходимости – внести изменения в проект. И затем – чтобы проверить способность ракеты выполнять поставленную задачу, то есть – летать на заданную дальность и точность, и отработать летные характеристики и функционирование системы управления. Этот последний этап с технической точки зрения носит название летно-конструкторских испытаний (ЛКИ), а с организационной – завершается государственными испытаниями. (Отмечу попутно, что поскольку для морского старта были выбраны уже отработанные сухопутные ракеты Р-11, то для них повторять весь комплекс ЛКИ не требовалось). Эта работа также разбивается на некоторые этапы (иногда – достаточно условные, которые по мере готовности могут плавно перетекать из одних в другие). К моменту их проведения, на заводе-изготовителе уже должна быть готова опытная партия полностью собранных ракет (обычно – несколько десятков), которые в процессе испытаний будут отстреляны и тем самым - уничтожены. При необходимости, по результатам первых пусков в техническую документацию и конструкцию оставшихся ракет могут быть внесены те или иные изменения и доработки, а кроме того, сами ракеты для того или иного этапа испытаний могут несколько отличаться комплектацией (например, составом регистрирующей аппаратуры, или имитатором БЧ, и пр.). Первые из испытаний опытной партии обычно приближаются к бросковым, то есть проводятся не на полную дальность – в первую очередь интересует поведение ракеты на старте и в начале активного участка. Если их результаты будут положительные, то последующие проводятся уже на полную дальность. Для всех ракет до 1959 года включительно, по которым имеются опубликованные документы или воспоминания участников, место таких испытаний, начиная с бросковых, указано однозначно: Капустин Яр. Что важно здесь понимать: вся эта опытная партия, изготовленная по единым чертежам и подготовленная к испытаниям, представляет собой объект для строжайшей отчетности и статистики. Во-первых, это не частная лавочка, это огромные государственные деньги, фондируемые материалы, и совершенно секретные изделия, за которые нужно отчитываться. И во-вторых, именно по результатам испытаний КАЖДОЙ из изготовленных ракет будет в конечном счете приниматься решение о судьбе всего проекта: принимать данную ракету на вооружение, или нет. Поэтому все испытания и пуски ракет наблюдаются, измеряются и регистрируются всеми доступными способами (интересуют любые нюансы старта, полета, и работы систем ракеты), и документируются для анализа. На конечное решение может повлиять один-единственный пуск (удачный, либо неудачный), поэтому разбрасываться ракетами по принципу «а пульнем-ка тайком да и поглядим, полетит она или не!» - в высшей степени бессмыслица, не говоря уже о том, как потом за эту ракету отчитаться? Например, во время испутаний может сложиться такая ситуация: всего изготовлена партия из 25 ракет, 12 испытаний закончились неудачей (необязательно авария на старте, достаточно просто слишком большого отклонения от «колышка»), и 12 – удачных. И последнее как раз и будет решающим. А вместо этого нам тут предлагали поверить, что эту решающую ракету на заводе уже «пульнули» в белый свет, как в копеечку, тайком от госкомиссии, чтобы просто посмотреть – полетит она, али нет? Допустим, полетела удачно. Ее бы приплюсовать к успешным пускам – но нельзя, ведь она нигде не учтена, в официальным отчетах об испытаниях не фигурирует. Выходит, сами себя высекли? На этом пока сделаю паузу, и готов принимать вопросы и пожелания – о чем написать более подробно.[/more]

Ответов - 213, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 All

Pepper: Не понял Вашего вопроса. В ноябре 1958 года министр среднего машиностроения Е . П . Славский обратился к Главнокомандующему ВМФ С.Г.Горшкову по вопросу развития Новоземельского полигона. При этом министр считал, что одного боевого поля в зоне Д для испытаний специзделий мощностью от 100 килотонн до 5 мегатонн мало, и просил обеспечить создание в 1959 году дополнительного боевого поля для изделий средней и большой мощности. военно-морской Флот рассмотрел предложения Минсредмаша. К этому времени уже было оборудовано четыре поля: Д2 — для испытаний изделий мощностью до 5 мегатонн, А7 — для воздушных испытаний изделий до 50 килотонн, в том же районе отдельное поле А6 — для проведения наземных физических опытов до 50 килотонн и, наконец, опытная акватория губы Черной для подводных взрывов мощностью до 50 килотонн. Оснащать дополнительное боевое поле флот не стал, был дан ответ о возможностях полигона с существующими полями. В нем отмечалось, что при нормальной метеообстановке на Новой Земле для зарядов очень большой мощности желательно было бы переместиться еще на север, подальше от материка. Однако рельеф местности севернее губы Крестовой резко менялся: более высокие горы с вечными ледниками. Поэтому предлагалось рассматривать только район губы Черной и дублирующее поле к северу от губы Митюшихи. После дополнительного обследования зоны А, где уже было достаточно боевых полей, расширять ее отказались. Решение было правильным, так как уже в 1964 году вообще закрыли эту зону, а позднее в ней расформировали и подразделение ввиду бесперспективности этого района с учетом повышенных требований к радиационной безопасности испытаний. В зоне Д пошли по другому пути — организовали боевое поле для ракетных стрельб, оборудовав полигон средствами засечки мест падения головных частей ракет. И здесь новых полей для ядерных взрывов создавать не стали и правильно сделали, так как позже перешли к подземным испытаниям. Что тут непонятного? Никакого отношения к геофизическим ракетам этот запрос не имеет. Министр обращается к Главкому ВМФ по вопросу расширения полигона - а кто еще, по-Вашему, имеет право обращаться к руководителю такого ранга? Рядовой клерк? (Разумеется, все черновики писем готовили соответствующие сотрудники, возможно, и ответы тоже - но подписываются документы министром и Главкомом.) Поле для ракетных стрельб - там по тексту тоже разъяснено, что речь идет о полях падения головных частей ракет. А не для запусков (поскольку для запусков пришлось бы оборудовать уже не средства зачечки падения ГЧ, а полноценный ракетный полигон, со стартовыми устаносками, хранилищами ракет и ракетного топлива, зданиями для сборки и проверочных испытаний, да еще все это - в исполнении, защищенном от радиации при ядерных бомбометаниях. Каких ракет - тоже известно: морских (например, с подводных лодок). Могли там производиться пуски оперативно-тактических ракет (это ракеты малой дальности, до 200-300 км), в частности, такие пуски проводились как раз во время учений "Роза". Для них не нужны оборудованные позиции, поскольку они изначально предназначены для запуска с мобильных установок.ъ Но из-за малой дальности я их тоже не рассматриваю.

Буянов: Ни Р-2, ни Р-5 от Капустина Яра до перевала долететь не смогли бы. Р-5 даже до Челябинска не дотянула бы, а Р-2 и того меньше. Я по карте и линейке грубо измерил расстояние от Кап-Яра до горы Холатчахль: 12,5 см при масштабе 150 км в 1 см. Расстояние - 1875 км. Конечно, ракета с дальностью 1200 км (Р-5М) от Кап-Яра туда залететь не могла. Могла залететь только ракета с дальностью около 2000 км. Ну, и, конечно, с Кап-Яра не стали бы "пулять ракетами в сторону уральских городов. Особенно тогда, когда надёжность этих ракет была, скажем прямо - совсем неважной, и они могли отказать и упасть в любой точке под намеченной траекторией... http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0-14 - вот здесь, к примеру есть данные о боевых пусках ракеты Р-14, - в том числе и с Агинского полигона (из под Читы) по Новой Земле. Но первый пуск этой ракеты, имевшей дальность 4500 км был произведён 6 июня 1960 г.

Трусиха: Pepper радуюсь Вашему терпению )) Конечно не для запусков, конечно для паденийголовных частей ракет!!! Еще одно опытное поле (для падения ГЧ ракет) было приготовлено на площадке «Д-3» падали они на ОЗ, а пускали откуда???? Из Салехарда (учения 61 г)ракеты пускали на Д-3 поле. В 61 году ядерные боезаряды на ракетах средней дальности Р-12 пускали из Капустиного. В 62 году ракеты прилатали из Читы.

Трусиха: http://rocketpolk44.narod.ru/yas/tabl-jadi.txt Мораторий же с сентября действовал? Я конечно наивно хочу такую же табличку по 59 году Буянову: семерки с марта 58 года уже запускались!

Pepper: Трусиха пишет: падали они на ОЗ, а пускали откуда???? Я ж написал: с подводных лодок. Которые, естественно, плавают в море, а не бродят по горам Урала. Трусиха пишет: В 61 году ядерные боезаряды на ракетах средней дальности Р-12 пускали из Капустиного. В 62 году ракеты прилатали из Читы. Куда запускали - на Новую Землю??? Вы сначала расстояние померьте.

Трусиха: Еще одно учение РВСН было проведено в 1962г. (операция «Тюльпан») когда с по- левой стартовой позиции южнее Читы был произведен один или два пуска ракет Р-14 с ядерной ГЧ. Пуски осуществил 1-й дивизион Приекульского ракетного полка Витебской ракетной дивизии. Одно из испытаний состоялось 8 сентября (мощность взрыва 1,9Мт.) Это из отчетов о НЗ полигоне. А что не так? Может данные левые, но я их тоже пользую из инета как простой профан. http://rocketpolk44.narod.ru/yas/jad-pol.htm

Pepper: Трусиха пишет: Еще одно учение РВСН было проведено в 1962г. (операция «Тюльпан») когда с по- левой стартовой позиции южнее Читы был произведен один или два пуска ракет Р-14 с ядерной ГЧ. Пуски осуществил 1-й дивизион Приекульского ракетного полка Витебской ракетной дивизии. Одно из испытаний состоялось 8 сентября (мощность взрыва 1,9Мт.) Это из отчетов о НЗ полигоне. А что не так? Может данные левые, но я их тоже пользую из инета как простой профан. Спасибо, понял. Дело в том, что в предыдущем посте Вы указали Р-12, а про Р-14 ничего не написали. Иначе я бы сразу разъяснил Вашу ошибку: хоть дальности Р-14 и хватило бы, но в 1959 году она еще не существовала (точнее, была только на бумаге - летные испытания начались 6 июля 1960 года на полигоне Капустин Яр ). Поэтому и летать никуда не могла.

Трусиха: Pepper я прочитала, что семерка с марта 58 запускалась. Из Капустина. А модификация Р-5 уже в то время стояла на вооружении в передвижных частях.

Pepper: Трусиха пишет: Pepper я прочитала, что семерка с марта 58 запускалась. Из Капустина. Ссылку не дадите? Трусиха пишет: А модификация Р-5 уже в то время стояла на вооружении в передвижных частях. Это не значит, что она запускалась ими, когда кому вздумается. Ракеты запускались только в двух случаях: либо для обучения личного состава ракетных частей - для этого этот личный состав прибывал на соответствующий полигон (КапЯр или Байконур, или те, что перечислены в стартовом посте), и там тренировался. Либо во время учений РВСН, типа "Розы", для которых стартовые позиции готовились заранее, с таким расчетом, чтобы они находились вблизи одного из полигонов (куда они стреляли, и туда падали головные части ракет). Ни под один из этих случаев Перевал не подходит.

Трусиха: В марте 1957 г. в НИИ-229 в г. Загорске были успешно проведены первые стендовые испытания Р-12. А 22 июня 1957 г. на полигоне № 4 (Капустин Яр) произведен первый пуск ракеты. В сентябре 1958 г. в Капустин Яр прибыл Н.С. Хрущев с руководством Министерства обороны. В его присутствии был проведен успешный пуск Р-12. слизано с Атомного тарана. http://www.e-reading-lib.org/bookreader.php/1002715/Shirokorad_Aleksandr_-_Atomnyy_taran_XX_veka.html

Буянов: Буянову: семерки с марта 58 года уже запускались! Да запускались и раньше, - что с того? Все пуски эти известны. Пусков 01-02.0259 не было, да и остальные в те годы и близко к району Сев.Урала "не ложились" траекториями. И остальные ракеты туда долететь не могли, - ни Р-12, ни морские (которые тогда имели дальность только 150 км). Ни Р-9, ни Р-14 еще не было. Не было там никакого "падения ракеты" и не могло быть.

Andriy: Буянов пишет: Я по карте и линейке грубо измерил расстояние от Кап-Яра до горы Холатчахль: 12,5 см при масштабе 150 км в 1 см. Расстояние - 1875 км. Википедия пишет: Максимальная дальность Р-12: 2080 км Буянов пишет: И остальные ракеты туда долететь не могли, - ни Р-12 Это особая уличная магия буяновская логика.

Aлена19: Буянов пишет: Пусков 01-02.0259 не было, А если не трудно (и известно), "огласите весь список пожалста" пусков в январе-феврале 1959.

Буянов: ЛКИ ракеты Р-12 начались 22 июня 1957 г. и закончились в декабре 1958 г. ракета была принята на вооружение 4 марта 1959 г. Первый пуск Р-12 из шахты состоялся только 2 сентября 1960 г. Так что не было никаких пусков Р-12 в феврале 1959 г. http://engine.aviaport.ru/issues/62/page38.html - см. Данные по пускам Р-7 на форуме приводились -я их повторять не буду. При желании их легко можно найти в Интернете. Всё это сейчас не составляет никакой тайны. Andriy'у: Вы опять обвинительной болтовнёй занимаетесь. Не по существу. Ничего не выяснив. Если по существу вопроса хотите возразить, - так отыщите по датам такой ракетный пуск, который по времени и по месту лёг на район Трагедии. А без этого факта все Ваши "возражения" - это испорченный пустой болтовнёй воздух.

Andriy: Буянов пишет: Andriy'у: Вы опять обвинительной болтовнёй занимаетесь. Не по существу. Ничего не выяснив. Если по существу вопроса хотите возразить, - так отыщите по датам такой ракетный пуск, который по времени и по месту лёг на район Трагедии. А без этого факта все Ваши "возражения" - это испорченный пустой болтовнёй воздух. Бла-бла-бла. По существу вопроса я Вам привел ссылки на авторитетный источник, указывающий пуски Р-12 по космической программе в начале 1959. Никакой информации об этих пусках в отечественных источниках найти мне не удалось. Получить какие-то комментарии от Железнякова Вы посчитали лишним, Вам и так "все видно", "ВСЕ пуски проверены", "Аксельрод - автор лавинно-метелевой версии". Кто тут портит воздух?

Буянов: Вот здесь: http://ria.ru/tv_defense_safety/20111217/518382268.html можно просмотреть интересный ролик о пусках наших ракет "От Р-1 до "ЯРСа". Кстати, Слобцов участвовал в создании ракеты "Сатана" - ее пуск тоже показан.

Andriy: Буянов пишет: ракеты "Сатана" И всех архивы КБ "Южного" и "Южмаша" далеко в стороне от дятловской эпопеи - банально в другом государстве.

Трусиха: Ту Рерреr Про радиоактивность ракетного топлива, летящего в ракете с ядерной боеголовкой. Сама себе отвечаю, но чтобы не казаться сумасшедшей, пришлось написать ваш ник )) Радиационный фон топлива практически не повышен от нормального. К сожелению цифры назвать не могу. Люди с боеголовками могут работать 1 час в день без вреда для здоровья, никакой специальной защиты блоки управления ракетой не имеют, а они располагаются ближе, чем топливные баки к ядерной боеголовке.

Буянов: А.Б.Железняков ответил на несколько вопросов В.Г.Якименко в связи с его публикацией статьи в январском номере "Уральского следопыта" с утверждением, что авария группы Дятлова могла быть связана с неизвестным пуском ракеты Р-7. Я написал возражения и послал их и Якименко, и Железнякову. Суть возражений сводилась к тому, что пусков ракет в ночь Трагедии не было. Что предъясвленное "фото" не является фото ракеты, ибо, если падение ракеты снято с близкого расстояния, то его бы не успели заснять. А если снято с дальнего расстояния, то вид ракеты был бы другим (в виде звезды в "ореоле"), и тогда не могло бы быть никакой "аварии с ракетой". А также я утверждаю, что дятловцы не могли издали видеть ракету, летящую с южного направления, поскольку южная часть неба для них была закрыта горой( и условия наблюдения были отличными от условий наблюдения с лагеря на Ауспии). И что все "ракеты" могли дойти до горы Холатчахль только при полном выгорании их топлива, поэтому авария из-за какого-то "распыления топлива" была невозможна. В общем, я вижу очень много откровенно "слабых мест", которые делают такую "версию" недостоверной даже не по одной, а по ряду позиций. Вот что ответил на вопросы Якименко Железняков. Я не знаю этих вопросов (вопросы эти задавались напрямую), но понять, каковы они, можно из ответов Железнякова (который выслал ответы и Якименко, и мне). Добрый вечер, Валентин Герасимович! Грипп немного отпустил, поэтому постараюсь ответить на Ваши вопросы. Сначала по тем из них, которые были заданы в письме. По состоянию на январь 1959 г. в ОКБ-1 уже имелся практически полностью готовый к запуску космический аппарат Е-1 № 5. Однако на космодром он был отправлен только спустя три месяца, в апреле, т.к. сбой в работе системы управления предыдущего аппарата, получившего впоследствии название «Луна-1» (первоначально в сообщении ТАСС он именовался «Первая советская космическая ракета»), заставил внести некоторые изменения в конструкцию станции. Кстати, по документам она даже обозначение сменила, с Е-1 на Е-1А, т.е. «станция с внесением изменений в конструкцию». Правда, порядковые номера остались прежними. К тому же на январь 1959 года не было в наличии ракеты, способной вывести его в космос. Партия ракет, предназначенных для запусков новых лунников, начала поступать на полигон только в мае 1959 года. Об этом свидетельствуют документы, имеющиеся в архивах РКК «Энергия» (г. Королев) и «ЦСКБ-Прогресс» (г. Самара), по которым можно отследить «движение», как самого аппарата, так и составных частей носителя. Пуск носителя с аппаратом Е-1А № 5 был произведен 18 июня 1959 г. в 11 часов 8 минут по московскому времени и был аварийным – носитель взорвался на участке выведения. Надо сказать, что на тот момент мощности отечественной ракетной промышленности не позволяли производить такое количество ракет, которое удовлетворяло нуждам обороны и космонавтики. Приходилось выбирать: либо то, либо другое. Сергею Павловичу Королеву приходилось лавировать между своими «интересами» и нажимом «заказчиков». Поэтому, если проследить всю историю пусков «Семерки» в первые три года со дня появления ракеты на свет, можно заметить ярко выраженную периодичность: пуски в интересах военных и решение их конкретной задачи (доставка боеголовки на Камчатку, доставка боеголовки в Тихий океан и т.п.) сменялись чередой пусков по космическим программам (запуски первого и второго ИСЗ – две ракеты, запуск третьего ИСЗ – две ракеты, первый этап лунной программы – четыре ракеты и т.п.). К настоящему времени удалось с абсолютной точностью выяснить точные даты, а часто и точное время пусков всех «Семерок», военных и космических. Это удалось сделать по документам из архивов предприятий и проверить (!) по дневниковым записям некоторых военных специалистов, участвовавших в этих пусках. На наше с Вами счастье, несмотря на строгие меры секретности, некоторые испытатели вели записи событий на космодроме. Одну из таких записных книжек я видел лично. Кратко, но скрупулёзно, в ней отмечены основные события на космодроме Байконур (тогда, естественно, полигон Тюра-Там) в период с 15 мая 1957 года по середину 1964 года. В частности, указаны все пуски. Кстати, эти записи позволили уточнить некоторые времена запуска ракет, которые, пусть это покажется Вам странным, но отсутствуют в официальных документах (может быть, тогда это считалось не существенным). Так вот, нигде, ни в архивах, ни в дневниках участников событий, нет даже намека на некий секретный пуск Р-7. Поэтому Вашу версию о некоем секретном аварийном пуске ракеты 1 февраля 1959 года я отметаю как невозможную. Да и потом, посудите сами, какой резон в сохранении секретности такого пуска, даже если при этом погибли люди? Да и физически это сделать невозможно – необходимо вымарать документы не только о самом пуске, но и об изготовлении и поставке множества узлов и агрегатов, об их проверках и испытаниях и т.п. К изготовлению одной межконтинентальной баллистической ракеты привлекались сотни и тысячи людей. И чтобы за столько лет никто и никогда не обмолвился словом об этих событиях? Извините, не верю. После 1988 года стали известны и не такие секреты. И ничего, мир не перевернулся. Например, о гибели космонавта Валентина Бондаренко (возможно, в своем письме Вы именно его имели в виду, когда писали о некоем Кравченко). Скрыть эту трагедию было гораздо проще, чем разбившуюся ракету, требовалось гораздо меньше усилий. Но об этом знали еще в 1960-е годы, правда, на уровне слухов. Но потом они были подтверждены. Кстати, в 1960-е годы, при отсутствии иной информации, я фиксировал эти слухи. И хочу признать, что впоследствии подавляющее большинство из них нашли свое подтверждение. Кроме двух: о догагаринских полетах и о секретных полетах космонавтов-чекистов. Тему космических мифов я подробно рассматриваю в двух своих книгах – «Секретный космос. Мифы и фантомы на орбите» (М.: Яуза, Эксмо, 2006) и «Секретный космос. Были ли предшественники у Гагарина» (М.: Яуаза, Эксмо, 2011). Извините, немного отвлекся от темы. Второй Ваш вопрос о сроках хранения документов. Техническая документация о проверках составляющих частей ракеты хранится не менее десяти лет с момента ее использования или утилизации. Итоговые акты и отчеты, естественно, хранятся гораздо дольше. Т.к. они имели гриф секретности, то по истечении положенных сроков, чаще всего, они уничтожались путем сжигания. Лишь о самых первых пусках и соответственно о самых первых экземплярах ракет документация хранилась дольше. После снятия ракеты с вооружения эти первые документы были рассекречены и переданы в Российский государственный архив научно-технической документации (РГАНТД). Однако, попадаются отдельные документы, которые по всем законам должны были быть давно уничтожены, но до сих пор лежат в архивах предприятий. Причем, есть отдельные случаи, когда даже гриф секретности еще не снят. Бардак? Но для историков он иногда бывает полезен. И еще несколько ремарок на Ваше письмо. Присланный Вам Буяновым комментарий за нашими двумя подписями Вы получили в том же виде, что и я. Я еще не внес в него те правки, которые собираюсь сделать. Так что, пока я там не автор. О лавинной версии ничего не могу сказать – я не специалист в данном вопросе, не изучал его, а «надувать щеки» не привык. Не согласен с Вами, что в районе гибели группы Дятлова могли упасть боковушки «Семерки». Во-первых, свое мнение о невозможности пуска ракеты 1 февраля 1959 года я уже изложил выше. А, во-вторых, они просто не смогли бы долететь до Урала. Относительно снимков. Здесь я также не могу выступать экспертом, я не оптик, но мне кажется, что к расшифровке снимка Вы подошли предвзято. Извините за прямоту. Меня очень смущает пятно восьмиугольной формы в центре снимка и часть правильной окружности в левой верхней части. Конечно, это не аргумент, но, если есть сомнения, то надо их учитывать, а не отбрасывать, т.к. Ваша аргументация меня не убеждает, хотя я не являюсь заинтересованным лицом. Вы упоминаете о неких документах в Музее космонавтики. Вы знаете, коллекция документов там очень слабая, сильно уступает тому, что есть в РГАНТД. Боюсь, что кто-то неверно Вас информировал об этом. И еще один момент. Действительно, многие космические достижения были приурочены к определенным «праздничным датам». Случались при этом и трагедии (24 октября 1960 года – взрыв ракеты Р-16 и гибель маршала Неделина; 24 апреля 1967 г. – запуск корабля «Союз» и гибель космонавта Комарова). Но, если взять пуски, проводившиеся под руководством С.П. Королева, то он никогда не брал на себя невыполнимых обязательств, если не был на 200 % уверен в успехе. Известны случаи, когда его «просили» это сделать, но он так умел отказать, что даже партийные чинуши не догадывались, что их посылали «далеко и надолго». И своей позиции он не изменил до конца жизни. Так что я не допускаю, что Королев пошел бы на пуск, приуроченный к очередному съезду без уверенности в успехе. А таковой веры после неудачи с январским пуском не было. Так что «подарок к съезду» - это тоже не аргумент. Еще раз извините за прямоту и, быть может, излишнюю резкость. Но надоели уже, честно говоря, все эти разговоры о каких-то секретных пусках, догагаринских полетах и прочих вещах, которые давным- давно опровергнуты, но до сих пор фигурируют как «незыблемые факты». Вероятно, я добавлю кое-что еще по тексту Вашей статьи, намерение такое есть. Но сделаю это уже только в апреле, после возвращения с космодрома Байконур. С уважением, Александр Железняков, 21.03.2013, Санкт-Петербург

Andriy: Не Королев, а Янгель, не Байконур, а КапЯр, не выиграл, а проиграл, не Р-7, а Р-12. Но, боюсь, Железняков здесь ничего уверенного не скажет, поэтому и не спрашиваете. Буянов пишет: Одну из таких записных книжек я видел лично. Кратко, но скрупулёзно, в ней отмечены основные события на космодроме Байконур (тогда, естественно, полигон Тюра-Там) в период с 15 мая 1957 года по середину 1964 года. Вот интересно, в этой записной книжке старт 17.02 или 17.03? И как нам быть, если все-таки 03?



полная версия страницы